dymontiger (dymontiger) wrote,
dymontiger
dymontiger

Categories:

Отец и сын — последние жители глухой белорусской деревни

На окраине Беларуси, в местах удивительной красоты, неподалеку от латвийской границы, живет Антон Крупко со своим отцом — стариком Вячеславом Михайловичем. Отцу — за 80, Антону Вячеславовичу — скоро стукнет шестьдесят. Они — последние жители умирающей деревни Залесье, которая находится в Браславском районе. Добраться до нее нелегко. Развороченная колея, по которой, кажется, уже несколько недель не ездили машины, петляет между холмов, речушек и перелесков и выводит на вершину горы. Вдоль улицы — три дома, два по одну сторону дороги, один — по другую. В поле непривязанным пасется конь. Антон Вячеславович удивлен гостям, но с удовольствием выходит из своей хаты поговорить.

Отшельники поневоле: отец и сын — последние жители глухой белорусской деревни


Деревень, похожих на нашу, в округе — тьма, и большинство из них или уже с карты исчезли, или вскоре канут в небытие, — рассказывает он. — Там деревня — один человек живет [машет рукой в сторону проселочной дороги], дальше хутор — два человека, там — тоже один старик только остался.

Еще 20 лет назад в Залесье стояло полтора десятка домов, в каждом жили люди. Сегодня дома три — в одном я обитаю, во втором — отец, третий пустует. Остальные хаты или разобрали, или они сами развалились без присмотра. Мы — местные, пять поколений, а то и больше, наши предки с этой землей роднятся, да видать на мне эта история и закончится.

Все хозяйство Крупко — конь, корова да пять старых куриц. Автолавка сюда не приезжает, приходится ходить в ближайший магазин, что в 3—4 километрах. Летом это просто, а вот как зима придет, засыпает все, и деревня, считай, от цивилизации полностью отрезана. Идешь, проваливаясь по пояс. Отец с сыном с каждым снегопадом просят местный колхоз прислать машину — дорогу почистить, а там отвечают — нет солярки. А значит — до магазина и два часа добираться можно. Частенько не выдерживают напора стихии и линии электропередачи, тогда и без света сидеть приходится. «Но скажу честно, восстанавливают электричество быстро — больше суток обычно в темноте не сидим», — уточняет Антон Вячеславович.

Все из деревни «паутекали», потому как работы нет, зарплаты мизерные, на колхоз сутками пахать надо, а ведь еще и свое хозяйство содержать, — рассказывает отшельник, показывая нам свое подворье. В сундуке хранится морковка, в погребе — картошка, в пластиковой бочке — квашеная капуста. — Вот у меня, например, гектар земли есть, попробуй его вспахать и засеять! Тридцать лет трактористом работал, батька — сорок лет за рулем трактора отсидел. Теперь он совсем старый, пришлось бросить работу, чтобы за ним приглядывать. Протянет он, видно, недолго, как помрет, я здесь один останусь, деваться-то некуда.

Антон Вячеславович хотел уехать из Залесья уже давно — ему и родителям предлагали перебраться в Друю. Но те твердо сказали: «Всю жизнь здесь прожили, тут же в землю уйдем». Мать, как хотела, четыре года назад и ушла. Антон им тогда говорил: «Вы помрете, а со мной что будет?» Но остался, теперь уже дороги назад, видно, нет.

Отец Антона Вячеславовича — Вячеслав Михайлович — уже давно почти не ходит. В комнате, где он спит, сильно пахнет аммиаком. Старик постоянно вспоминает советские времена, когда он был председателем рабочего комитета и зарабатывал 170 рублей, на которые можно было купить три велосипеда — это были большие деньги. Сейчас на его пенсию один «ровар» с трудом купишь. Старик говорит: «Кто же знал, что все так обернется?»

Представление о географии у Антона Вячеславовича простое. За всю свою жизнь он бывал в двух «крупных» населенных пунктах — Друе и Браславе. Минск — недостижимая, кажется, заграница, да и что там делать деревенщине? Крестьянин просто не видит смысла в таких дальних путешествиях, дома работы хватает.

— Живем на пенсию отца, — рассказывает он, — 2,5 миллиона. Ну и, конечно, с хозяйства. Только денег этих не шибко хватает. На зиму нам 2 прицепа дров купить надо, чтобы не околеть. А они стоят как раз месячную пенсию. Так что магазины редко посещаем. Последний раз одежду нормальную я покупал еще при Советском Союзе, сейчас донашиваю старые запасы. Вот разве что сапоги резиновые в позапрошлом году позволил себе купить, да и те уже порвались.

В реке — рыба, в лесу — грибы да ягоды, может животину какую словишь. Пару лет назад сома 40-килограммового поймал. По зиме в деревню регулярно кабаны, лоси, козы дикие приходят. Летом, жаловаться не буду, пропитания хватает, а вот зимой — тоска. Приходится жить запасами, только вот в этом году я их практически все уже съел. Есть овощи. Корова худо-бедно молоко дает. Этим, надеюсь, и проживем.

У нас тут есть два развлечения зимними вечерами — смотреть телевизор и пить. Вот и вчера я «запивши» был, поэтому в хате бардак. Сами знаете, если «беленькая» внутрь попадет, тянет к ней, пока деньги не закончатся — не остановишься. Но много не пью, времени на это нет — раз в два-три месяца.

Самая большая головная боль в Залесье — вода. Деревня стоит на высоком холме, и выкопать колодец практически нереально. Поэтому их сделали в низине, в лесу, метрах в пятистах от дома Крупко. Антон поставил у хаты большую бадью и собирает в нее дождевую воду. А когда заканчивается, приходится таскать из колодца. Утром два ведра лошади, два — корове, и для людей ведро. Вечером — то же самое. Попробуйте потаскайте!

О чем мечтает Антон Крупко? Его сейчас все устраивает. Говорит — понадейся он на чудо, пожелал бы, чтоб вопрос с водой решился и дороги по зиме чистили. Все. Больше его фантазия развернуться не может. Правда, еще он хотел бы увидеться с родственниками. Во времена СССР в Друе переправа была в Латвию. У Вячеслава Михайловича там сестра живет, только от нее ни одной весточки не получили с тех пор, как граница появилась, не знают — жива или нет.

Так и доживают отец с сыном последние страницы очередного белорусского Залесья, приняв неизбежное как должное. Как говорит Антон Вячеславович, в окрестностях за зиму можешь и человека не увидеть. Его самые верные друзья теперь — лошадь, кот да собака.

У Антона Вячеславовича живые, голубые глаза. В отличие от многих «аборигенов», живущих отшельниками поневоле в глубинке, он выглядит не спившимся, а скорее уставшим и смирившимся со своей нелегкой судьбой человеком. Ничего не поделаешь — деревни Залесье скоро не станет.


©


Tags: Жизненно, Интересно, РБ
Subscribe
promo dymontiger июнь 21, 2018 11:00 44
Buy for 100 tokens
В 2013 году я писал пост о доме в деревне, где провел детство и сейчас летом часто там бываю. С тех пор многое изменилось, но обо всем по порядку. Бабушка умерла, ее дети: моя мама и две ее сестры решили преобразить родительский дом. Начали в прошлом году с крыши. Сейчас материалов много,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →